Новиков: Что такое краеведение?

Денис Викторович Новиков, член попечительского совета Ассоциации краеведов Ленинградской области:

Для меня краеведение началось с простого вопроса: что было на этой земле до меня? Стоит задать его себе всерьёз — и обычная дорога, поле или лес перестают быть просто пейзажем. Они оказываются пространством, где происходили события, определившие судьбу страны.

Ленинградская область — не абстрактная страница учебника, а территория, буквально пропитанная войной. Сражения новгородцев со шведами, походы Александра Невского, Ливонская война Ивана Грозного, Северная вонйа Петра Первого.Уже в ХХ веке здесь проходил Лужский рубеж, где ополченцы и регулярные части ценой огромных потерь задерживали врага на подступах к городу. Тяжёлые бои в 1941 году шли и в Кингисеппском районе, оказавшемся на этом же оборонительном направлении, — именно здесь противник пытался прорваться к Ленинграду, и именно здесь, как и под Лугой, счёт шёл на дни, ценой которых становились человеческие жизни. Эти бои были частью единой линии сопротивления, растянувшейся на десятки километров, и понимание этой связи приходит только тогда, когда изучаешь историю не одного города, а всего региона целиком. Здесь же — Невский пятачок, символ упорства, за который платили немыслимую цену ради каждой попытки прорвать блокаду. Здесь пролегала «Дорога жизни» через Ладогу — единственная нить, связывавшая осаждённый Ленинград с остальной страной.

Именно в этом, мне кажется, и заключается главный смысл краеведческой работы. Благодаря ей война перестаёт быть только датами и сводками. Она обретает лицо: солдата, защищавшего безымянную высоту, водителя, который вёл машину по хрупкому ладожскому льду, женщины, потерявшей мужа и сыновей, но продолжавшей работать в поле, учителя, не прекращавшего заниматься с детьми в осаждённом городе.

Отдельная и очень важная часть этой памяти — православная вера, неотъемлемая от истории здешней земли. Старые сельские храмы, многие из которых пострадали или были разрушены в годы войны, а затем восстановлены заново, хранят в себе не меньше памяти, чем воинские мемориалы. Именно к вере обращались люди в самые страшные месяцы блокады и оккупации, именно в церковных стенах, если они уцелели, до сих пор совершаются панихиды по погибшим защитникам и мирным жителям. Заниматься краеведением Ленинградской области, не касаясь этой стороны жизни, — значит упустить нечто существенное: духовную опору, которая помогала людям выживать и сохранять человеческое достоинство в нечеловеческих условиях.

Сегодня эта работа кажется мне особенно значимой. В условиях, когда прошлое нередко пытаются упростить или переписать, собственное, укоренённое в фактах знание истории своего края становится настоящей опорой. Это не лозунг — это способность общества самостоятельно понимать и защищать правду о своём прошлом.

Я давно работал в рамках программ Российского военно-исторического общества, а с недавнего времени являюсь и членом попечительского совета Ассоциации Краеведов Ленинградской области. И здесь я убеждён, что развитие краеведения нашего региона заслуживает самой серьёзной поддержки, и готов и дальше заниматься этой работой. Историческая память живёт не только в музеях и книгах — она живёт в тихих дорогах, заросших окопах, восстановленных храмах и деревнях, которых порой уже нет на карте. И пока рядом с этой землёй есть люди, готовые вслушиваться в её молчание, память не исчезнет.

Подробнее о храмах русского форпоста в Ленинградской области смотрите ЗДЕСЬ